Неточные совпадения
«Приходи, братец,
завтра, а
сегодня мне как-то некогда».
Черты такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: «Ведь черт его знает, может быть, он просто хвастун, как все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом и уедет!» А потому из предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он, что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке не уверен:
сегодня жив, а
завтра и бог весть.
Сегодня поп в ризе служил там молебен,
завтра давали репетицию французские актеры.
Если ж настояла крайняя необходимость, то все-таки казалось ему, лучше выдать деньги
завтра, а не
сегодня.
— Куда? куда? — воскликнул хозяин, проснувшись и выпуча на них глаза. — Нет, государи, и колеса приказано снять с вашей коляски, а ваш жеребец, Платон Михайлыч, отсюда теперь за пятнадцать верст. Нет, вот вы
сегодня переночуйте, а
завтра после раннего обеда и поезжайте себе.
— Теперь, — сказал Чичиков, — я буду просить даже вас, если можно,
сегодня, потому что мне
завтра хотелось бы выехать из города; я принес и крепости, и просьбу.
«
Сегодня в десятом часу вечера приходи ко мне по большой лестнице; муж мой уехал в Пятигорск и
завтра утром только вернется. Моих людей и горничных не будет в доме: я им всем раздала билеты, также и людям княгини. Я жду тебя; приходи непременно».
— Да все можно давать… Супу, чаю… Грибов да огурцов, разумеется, не давать, ну и говядины тоже не надо, и… ну, да чего тут болтать-то! — Он переглянулся с Разумихиным. — Микстуру прочь, и всё прочь, а
завтра я посмотрю… Оно бы и
сегодня… ну, да…
— Бредит! — закричал хмельной Разумихин, — а то как бы он смел!
Завтра вся эта дурь выскочит… А
сегодня он действительно его выгнал. Это так и было. Ну, а тот рассердился… Ораторствовал здесь, знания свои выставлял, да и ушел, хвост поджав…
— А так-с, надо-с. Сегодня-завтра я отсюда съеду, а потому желал бы ей сообщить… Впрочем, будьте, пожалуй, и здесь, во время объяснения. Тем даже лучше. А то вы, пожалуй, и бог знает что подумаете.
— Это очень хорошо, что ты сам его поведешь, — заметил Зосимов Разумихину, — что
завтра будет, увидим, а
сегодня очень даже недурно: значительная перемена с давешнего. Век живи, век учись…
А ведь Сонечка-то, пожалуй,
сегодня и сама обанкрутится, потому тот же риск, охота по красному зверю… золотопромышленность… вот они все, стало быть, и на бобах
завтра без моих-то денег…
— Что тело долго стоит… ведь теперь жарко, дух… так что
сегодня, к вечерне, на кладбище перенесут, до
завтра, в часовню. Катерина Ивановна сперва не хотела, а теперь и сама видит, что нельзя…
Он, может быть, и рад бы был душой,
Да надобности сам не вижу я большой
Дочь выдавать ни
завтра, ни
сегодня...
— Я не могу пойти к ней без тебя: я дал слово, слышишь, Илья? Не
сегодня, так
завтра, ты только отсрочишь, но не отгонишь меня…
Завтра, послезавтра, а все-таки увидимся!
— Да; ma tante уехала в Царское Село; звала меня с собой. Мы будем обедать почти одни: Марья Семеновна только придет; иначе бы я не могла принять тебя.
Сегодня ты не можешь объясниться. Как это все скучно! Зато
завтра… — прибавила она и улыбнулась. — А что, если б я
сегодня уехала в Царское Село? — спросила она шутливо.
Другой жизни и не хотели и не любили бы они. Им бы жаль было, если б обстоятельства внесли перемены в их быт, какие бы то ни были. Их загрызет тоска, если
завтра не будет похоже на
сегодня, а послезавтра на
завтра.
— А тебе бы хотелось «не откладывать до
завтра, что можно сделать
сегодня»? Какая прыть! Поздно нынче, — прибавил Штольц, — но через две недели мы будем далеко…
— Да, — подтвердила она, — вчера вам нужно было мое люблю,
сегодня понадобились слезы, а
завтра, может быть, вы захотите видеть, как я умираю.
— Так дайте
сегодня; я
завтра в город перееду.
— Чтоб поминутно жить этим:
сегодня, всю ночь,
завтра — до нового свидания… Я только тем и живу.
«В самом деле, сирени вянут! — думал он. — Зачем это письмо? К чему я не спал всю ночь, писал утром? Вот теперь, как стало на душе опять покойно (он зевнул)… ужасно спать хочется. А если б письма не было, и ничего б этого не было: она бы не плакала, было бы все по-вчерашнему; тихо сидели бы мы тут же, в аллее, глядели друг на друга, говорили о счастье. И
сегодня бы так же и
завтра…» Он зевнул во весь рот.
«Четыре месяца! Еще четыре месяца принуждений, свиданий тайком, подозрительных лиц, улыбок! — думал Обломов, поднимаясь на лестницу к Ильинским. — Боже мой! когда это кончится? А Ольга будет торопить:
сегодня,
завтра. Она так настойчива, непреклонна! Ее трудно убедить…»
По милости
Мужицкой нашей глупости
Сегодня ты начальствуешь,
А
завтра мы Последышу
Пинка — и кончен бал!
Сегодня нарушишь ее уважения ради какового,
завтра нарушение ее казаться будет самою добродетелию; и так порок воцарится в сердце твоем и исказит черты непорочности в душе и на лице твоем.
Познакомясь
сегодня и совершив свое желание,
завтра его не знает; да и того иногда не знает, что уже она одним его поцелуем заразилася.
Не дивись, мой друг! на свете все колесом вертится.
Сегодня умное,
завтра глупое в моде. Надеюсь, что и ты много увидишь дурындиных. Если не женитьбою всегда они отличаются, то другим чем-либо. А без дурындиных свет не простоял бы трех дней.
Полчаса спустя служанка подала Анне Сергеевне записку от Базарова; она состояла из одной только строчки: «Должен ли я
сегодня уехать — или могу остаться до
завтра?» — «Зачем уезжать? Я вас не понимала — вы меня не поняли», — ответила ему Анна Сергеевна, а сама подумала: «Я и себя не понимала».
Добросовестность вдруг, изволите видеть, во мне проснулась: мне что-то стыдно стало болтать, болтать без умолку, болтать — вчера на Арбате,
сегодня на Трубе,
завтра на Сивцевом-Вражке, и всё о том же…
Много их в Петербурге, молоденьких дур,
сегодня в атласе да бархате, а
завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою.
—
Сегодня — неизвестно, а
завтра — можно узнать. Марина-то, наверно, гроши платит вам, а тут…
«При первой же возможности перееду в Москву или в Петербург, — печально подумал Самгин. — Марина?
Сегодня или
завтра увижу ее, услышу снисходительные сентенции. Довольно! Где теперь Безбедов?»
«Нет, —
завтра скажу,
сегодня она ничего не поймет».
— Пустые — хотел ты сказать. Да, но вот эти люди — Орехова, Ногайцев — делают погоду. Именно потому, что — пустые, они с необыкновенной быстротой вмещают в себя все новое: идеи, программы, слухи, анекдоты, сплетни. Убеждены, что «сеют разумное, доброе, вечное». Если потребуется, они
завтра будут оспаривать радости и печали, которые утверждают
сегодня…
— Вчера, у одного сочинителя, Савва Морозов сообщал о посещении промышленниками Витте. Говорил, что этот пройдоха, очевидно, затевает какую-то подлую и крупную игру. Затем сказал, что возможно, — не сегодня-завтра, — в городе будет распоряжаться великий князь Владимир и среди интеллигенции, наверное, будут аресты. Не исключаются, конечно, погромы редакций газет, журналов.
— «Хоть гирше, та инше», — сказал Дронов, появляясь в двери. — Это — бесспорно, до этого — дойдем. Прихрамывая на обе ноги по очереди, —
сегодня на левую,
завтра — на правую, но дойдем!
— Я — не понимаю: к чему этот парад? Ей-богу, право, не знаю — зачем? Если б, например, войска с музыкой… и чтобы духовенство участвовало, хоругви, иконы и — вообще — всенародно, ну, тогда — пожалуйста! А так, знаете, что же получается? Раздробление как будто.
Сегодня — фабричные,
завтра — приказчики пойдут или, скажем, трубочисты, или еще кто, а — зачем, собственно? Ведь вот какой вопрос поднимается! Ведь не на Ходынское поле гулять пошли, вот что-с…
— Да ведь что же, знаете, я не вчера живу, а —
сегодня, и назначено мне
завтра жить. У меня и без помощи книг от науки жизни череп гол…
— Знаю. Это — не мое дело. А вот союзники, вероятно,
завтра снова устроят погромчик в связи с похоронами регента… Пойду убеждать Лизу, чтоб она с Аркадием
сегодня же перебралась куда-нибудь из дома.
— По-моему, все — настоящее, что нравится, что любишь. И бог, и царь, и все.
Сегодня — одно,
завтра — другое. Ты хочешь уснуть? Ну, спи!
— Ну? Что? — спросила она и, махнув на него салфеткой, почти закричала: — Да сними ты очки! Они у тебя как на душу надеты — право! Разглядываешь, усмехаешься… Смотри, как бы над тобой не усмехнулись! Ты — хоть на
сегодня спусти себя с цепочки.
Завтра я уеду, когда еще встретимся, да и — встретимся ли? В Москве у тебя жена, там я тебе лишняя.
Старшего над ними, кажется, никого нет:
сегодня они там,
завтра здесь и всегда избегнут всякого правосудия.
Не без удовольствия простимся мы не
сегодня, так
завтра с Кореей. Уж наши видели пограничную стражу на противоположном от Кореи берегу реки. Тут начинается Манчжурия, и берег с этих мест исследован Лаперузом.
Наконец объявлено, что не
сегодня, так
завтра снимаемся с якоря. Надо было перебраться на фрегат. Я последние два дня еще раз объехал окрестности, был на кальсадо, на Эскольте, на Розарио, в лавках. Вчера отправил свои чемоданы домой, а
сегодня, после обеда, на катере отправился и сам. С нами поехал француз Рl. и еще испанец, некогда моряк, а теперь commandant des troupes, как он называл себя. В этот день обещали быть на фрегате несколько испанских семейств, в которых были приняты наши молодые люди.
— «Вот христианским миссионерам, может быть, скоро предстоят новые подвиги, — сказал я, — возобновить подавленное христианство в Японии, которая не
сегодня, так
завтра непременно откроется для европейцев…» — «А coups des canons, monsieur, а coups des canons!» [«Только с помощью пушек, сударь, только с помощью пушек» — фр.] — прибавил епископ.
Опять пошли по узлу, по полтора, иногда совсем не шли. Сначала мы не тревожились, ожидая, что не
сегодня, так
завтра задует поживее; но проходили дни, ночи, паруса висели, фрегат только качался почти на одном месте, иногда довольно сильно, от крупной зыби, предвещавшей, по-видимому, ветер. Но это только слабое и отдаленное дуновение где-то, в счастливом месте, пронесшегося ветра. Появлявшиеся на горизонте тучки, казалось, несли дождь и перемену: дождь точно лил потоками, непрерывный, а ветра не было.
Сегодня они купцы,
завтра рыболовы, а при всяком удобном случае — разбойники.
Вчера оставалось двести пятьдесят миль; и
сегодня остается столько же, и
завтра, по-видимому, опять!
Сегодня, 19-го, явились опять двое, и, между прочим, Ойе-Саброски, «с маленькой просьбой от губернатора, — сказали они, —
завтра, 20-го, поедет князь Чикузен или Цикузен, от одной пристани к другой в проливе, смотреть свои казармы и войска, так не может ли корвет немного отодвинуться в сторону, потому что князя будут сопровождать до ста лодок, так им трудно будет проехать».
Проберешься ли цело и невредимо среди всех этих искушений? Оттого мы задумчиво и нерешительно смотрели на берег и не торопились покидать гостеприимную шкуну. Бог знает, долго ли бы мы просидели на ней в виду красивых утесов, если б нам не были сказаны следующие слова: «Господа!
завтра шкуна отправляется в Камчатку, и потому
сегодня извольте перебраться с нее», а куда — не сказано. Разумелось, на берег.